НАСИЛИЕ В ИСКУССТВЕ
«Директ-Медиа», Москва, 2018
АРТОТЕКА, вып. 73
«Насилие» — пожалуй, одно из последних слов, которые приходят на ум в связи с изобразительным искусством, особенно классическим.
Конечно, нередко ценители прекрасного возмущаются жестокости, которую обнаруживают в работах современных художников, однако завороженные художественными качествами искусства далеких эпох, чаще всего, закрывают глаза на то, что и в произведениях, созданных несколько веков, а то и тысяч лет назад, перед ними нередко разворачиваются настоящие трагедии, причина которым — обыкновенная человеческая жестокость. Искусство всегда служило зеркалом для реальности, вбирающим в себя все проявления жизни без исключений, в том числе и самые неприглядные. И насилие, в какую бы прекрасную и впечатляющую оболочку из мрамора или красок оно ни было одето, остается насилием.

Проект «Насилие в искусстве» не ставит целью очернить или разоблачить художников и искусство в целом. Напротив, мы предлагаем зрителям расширить свои представления о художественном творчестве и принять во внимание тот факт, что в самой сути искусства лежит скорее стремление показать зрителю различные стороны жизни с помощью безграничного разнообразия образов, нежели создать зону комфорта с приятными глазу изображениями.
Наскальная живопись Драконовых гор. ЮАР
Изобразительное искусство часто мыслится как светоч, несущий в мир сияние красоты и истины. Очарованная его просветительским потенциалом публика отправляется в художественные музеи в поисках «разумного, доброго, вечного».

Однако многие ценители прекрасного, видящие в искусстве инструмент по возвышению и украшению человеческой жизни, зачастую оставляют без внимания некоторые аспекты его сущности. Формальные качества произведения искусства нередко отодвигают его сюжетную основу на второй план, в особенности, если для понимания происходящего на холсте или в скульптуре необходимо знакомство с источниками, неизвестными большинству современных зрителей. Сцены насилия, скрывающиеся за тонким колоритом и точно выверенной композицией, тоже далеко не всегда легко распознать или трактовать однозначно, однако они нередко встречаются в искусстве всех времен.

Словно зеркало, отражающее все социальные и культурные процессы и явления, искусство никогда не чуралось жестокости. Вне всякой зависимости от исторической эпохи, в которую им довелось жить, художники изображали насильственные сцены, поскольку само насилие никогда не исчезало полностью из человеческого бытия. Искусство вобрало в себя и запечатлело множество его форм — от гибельных военных схваток до истязаний и изнасилований, и внимание к этому факту, безусловно, расширяет представления об изобразительном искусстве и его функциях.
1
Схватки людей и животных (мифологических существ). Охота
Необходимость продемонстрировать превосходство и высокий статус — основная причина изображения охоты и сцен сражения с животными в искусстве на протяжении тысячелетий
Отношения человека с природой начинались как ожесточенная борьба, в которой мог победить лишь сильнейший. Суровый закон «либо ты, либо тебя» лежал в основе существования. Опыт выживания человека по соседству с кровожадными хищниками и бушующей стихией сформировал мифологии и верования, которые, в свою очередь, стали сюжетной основой древнейших произведений искусства.

В Древней Ассирии, искусство которой богато изображениями сцен охоты, победа над таким опасным животным, как лев, считалась неоспоримым доказательством безграничной власти, силы и могущества царя, которому удалось совладать даже со зверем, находившимся, по мнению ассирийцев, на вершине иерархии в животном мире. Царские свершения увековечивали в рельефах, демонстрирующих разные этапы охоты.

Одной из самых популярных тем в искусстве Древней Греции были сражения людей или богов с мифологическими существами. Рельефы со сценами битвы лапифов с кентаврами на метопах Парфенона или сражение богов-олимпийцев с гигантами, украшающее Пергамский алтарь, служили одной цели — аллегорически передать превосходство человеческой (в частности, эллинской) культуры над безудержными и хаотичными силами природы, частью которой греки считали в том числе и варварские племена.

С наступлением Средних веков и позднее охота в искусстве отражалась обычно как достояние элит. Как цикл шпалер, изображающих мифическую охоту на единорога, так и соколиная охота на одной из миниатюр «Великолепного часослова герцога Беррийского» показывают способствующий самоутверждению досуг аристократии. Несмотря на то что для представителей низших классов охота оставалась жизненной необходимостью, многочисленные полотна, изображающие сцены охоты, создавались, преимущественно, с целью подкреплению статуса знатных заказчиков. Отдельное внимание в искусстве с начала Нового времени уделялось неотъемлемым атрибутам охоты — трофеям, оружию и охотничьим собакам. Все это формировало и поддерживало образ охотника как человека, имеющего власть и над природой, и над другими людьми.
Лев, терзающий азиата
Около 1550-1070 до н.э. Слоновая кость. Высота - 9, ширина - 7,8
Рельеф с изображением охоты на львов

IX век до н.э.
Кентавр и лапиф. Метопа с южной стороны Парфенона
ФИДИЙ
Третья четверть V века до н. э.
Пергамский алтарь. Битва Афины с Алкионеем
Первая половина II века до н. э. Мрамор
Охота

ПАОЛО УЧЕЛЛО
1465-1470. Холст, масло. 65×165
Обнаружение охотниками единорога
1495−1505. Шпалера. 378,4×368,3
Охота Мелеагра и Атланты (Калидонская охота)

ПИТЕР ПАУЛЬ РУБЕНС, МАСТЕРСКАЯ. ТЮЛЬДЕН, ТЕОДОР ВАН
Середина 1630-х. Бумага, наклеенная на холст, масло. 316×622

Охота на оленя

ФРАНС СНЕЙДЕРС
1640-е. Холст, масло. 420×220
Натюрморт с лебедем

ФРАНС СНЕЙДЕРС
1640-е. Холст, масло. 2350×1624

2
Сражения, батальные сцены, драки
От древнеримских триумфальных колонн и арок до грандиозных монументов, увековечивших память о Мировых войнах XX века, искусство изображения войны, нацеленное на самую широкую публику, призывало сочувствовать лишь одной стороне и дегуманизировать противника, разделять мир на «своих» и «чужих»
Война — неотъемлемая часть человеческой истории, во многом сформировавшая нашу культуру именно такой, какой мы ее знаем. Представления о необходимости и неизбежности войн имеют настолько глубокие корни в общественном сознании, что эта форма массового насилия воспринимается не только как дозволенная, но иногда и как желанная и одобряемая.

Военные победы долгое время ценились выше всех прочих заслуг правителей, а произведения искусства, изображающие сцены сражений и триумфальных побед, в свою очередь, находились на вершине сюжетной иерархии в искусстве. Художники и скульпторы принимали за честь заказы на изображение батальных сцен. Военные образы чаще всего общедоступны, подчеркнуто монументальны, торжественны, пафосны и имеют пропагандистский характер. Преподнося битвы как дело чести, подчеркивая доблесть воинов, художники на протяжении долгих тысячелетий игнорировали или преуменьшали разрушительную, смертоносную сущность войн.

Высказывание «В войне не бывает выигравших — только проигравшие» появилось в промежутке между двумя мировыми войнами, и примерно в тот же период началось активное формирование антивоенной позиции в искусстве, ставшей альтернативой бесконечному воспеванию подвигов.

Частные формы военных сражений — драки — также долгое время воспринимались как допустимый вид решения межличностных конфликтов или же неизбежность, обусловленная человеческой натурой. В произведениях изобразительного искусства сцены драк часто являются комическим мотивом, а порой художники используют их в качестве морального назидания или наделяют образы борющихся персонажей аллегорическим смыслом.
Краснофигурная пелика с изображением амазономахии
Около середины IV в. до н.э. (?)
Фрагмент фриза со сценой сражения (амазономахия)
Вторая половина IV в. до н.э. Известняк
Лекиф с изображением битвы
500 до н.э.
Колонна Траяна
113 до н.э. Каррарский мрамор. Высота — 38 м
Драка крестьян за картами
ЯН I БРЕЙГЕЛЬ
После 1620. Дерево, масло. 40,5×57,2
Драка
МАСТЕР ПРОЦЕССИЙ
1660. Дерево, масло 51×68
Битва при Заме

Последняя треть XVI века Холст, масло 144×209
Грюнвальдская битва

ЯН МАТЕЙКО
1878. Холст, масло. 426×987

Оборона Севастополя

АЛЕКСАНДР ДЕЙНЕКА
1942 Холст, масло 200×400

3
Физическое насилие, истязания, пытки, телесные наказания. Убийства, казни
В Средние века истязания не просто выставлялись на всеобщее обозрение, они были неотъемлемой частью христианской культуры и чувственности.
Физическое насилие в его прямом виде существовало на протяжении всей человеческой истории. И во все эпохи право одних людей пытать и истязать тела других подкреплялось внушительной теоретической базой и развернутой аргументацией. Однако если чаще всего избиения и другие формы физического насилия не выходят за пределы частной жизни, оставаясь за стенами домов и исправительных учреждений, в некоторые временные отрезки публичное осуществление телесных наказаний и казней было в порядке вещей.

В Средние века истязания не просто выставлялись на всеобщее обозрение, они были неотъемлемой частью христианской культуры и чувственности. Умерщвление плоти и самобичевание долгое время воспринимались как часть аскезы и духовного очищения, а эффективность пыток в деле наставления грешников на путь истинный даже не ставилась под вопрос. Пантеон христианских святых с Иисусом во главе практически полностью состоит из мучеников, которые превозмогли физические страдания благодаря вере и были благословлены. Их духовный подвиг должен был служить примером для подражания всем верующим в борьбе с жизненными невзгодами, поэтому в Средние века художники так часто обращались к теме телесных истязаний. Чаще других изображались те муки, которые пришлось претерпеть Сыну Божьему ради спасения человеческого рода: до нас дошло несметное количество миниатюр, икон и фресок, живописующих Страсти Христовы и их апогей – распятие. Однако, в большинстве своем многочисленные изображения страданий Христа и других святых носили в Средние века и эпоху Возрождения, скорее, знаковый, чем иллюстративный характер. Невозмутимые лица мучеников, держащих в руках собственные части тела, подсказывают, что основной целью изображения пыток было желание показать стойкость духа, обращенного к Богу, и его несгибаемость перед лицом страданий, какими бы невыносимыми они ни казались.

Однако история искусства знает и такие периоды, когда физические мучения сами по себе оказывались в центре внимания. Склонность эпохи барокко к патетике и изображению крайних эмоциональных состояний сказалась на количестве произведений искусства, изображающих уже известные сюжеты мученичеств и пыток с по-новому расставленными акцентами. Очень часты предельный натурализм и намеренно срежиссированный накал эмоций, выбор кульминационных моментов в кровопролитных сюжетах. В это же время появляется потребность доводить сюжеты, связанные с телесными истязаниями, до их логического завершения: в связи с этим искусство наполняется сценами казней и кровопролитных убийств, показанных без всякой цензуры. Так, запрос эпохи и особенности культурной ситуации могут вводить насильственные образы в визуальный словарь повседневности, делая искусство весьма кровожадным на вид. Но нужно понимать, что обычно насильственные образы возникают как часть рефлексии художников, как попытка осмыслить и обозначить языком искусства происходящее в мире, а не как одобрение или тем более пропаганда насилия.
Бичевание Христа
Конец XIII — начало XIV века. Дерево, темпера, позолота. 17×17,5
Несение креста
ИЕРОНИМ БОСХ
1490−1500. Доска, масло. 83,5×76,7
Бичевание Христа
ИОГАНН КЕРБЕКЕ
До 1457. Дерево, темпера. 93×65
Несение креста
ИЕРОНИМ БОСХ
1505. Доска, масло. 150×94
Голицынский триптих

ПЬЕТРО ПЕРУДЖИНО
Около 1482. Дерево, темпера
Несение креста

БЕНВЕНУТО ТИЗИ
Между 1528 и 1531. Холст, масло. 193×306

Восхождение на Голгофу

ПИТЕР БРЕЙГЕЛЬ СТАРШИЙ
1564. Дерево, масло. 124×170
Святой Себастьян
ТИЦИАН ВЕЧЕЛЛИО
1570-е. Холст, масло. 210×115.5
Лукреция и Тарквиний
ТИЦИАН ВИЧЕЛЛИО
1568−1571. Холст, масло. 188,9×145,4
Мученичество
Святого Варфоломея
ХУСЕПЕ РИБЕРА
1644. Холст, масло
Юдифь и Олоферн
МИКЕЛАНДЖЕЛО МЕРИЗИ ДЕ КАРАВАДЖО
1599. Холст, масло. 145×195
Тарквиний и Лукреция
ФЕЛИЧЕ ФИЧЕРИЛЛИ (?)
XVII в. Холст, масло. 114×136
Бичевание Христа
МИКЕЛАНДЖЕЛО МЕРИЗИ ДЕ КАРАВАДЖО
1607. Холст, масло
Апполон и Марсий
ХУСЕПЕ РИБЕРА
1637. Холст, масло. 202×255
Увенчание тернием
ТОММАЗО САЛИНИ
Около 1610. Холст (перевод с дерева), масло. 125×90
Прометей
ХУСЕПЕ РИБЕРА
1630
Аполлон и Марсий
ЛУКА ДЖОРДАНО
Середина 1660-х. Холст, масло. 194×152
Святой Себастьян
со святой Ириной
АНДЖЕЛО КАРОЗЕЛЛИ
XVII-XVIII в. Холст, масло. 119×107
Мученичество святой Агаты
ДЖОВАННИ БАТТИСТА ТЬЕПОЛО
1750. Холст, масло. 184×131
4
Похищения, преследования, сексуальное насилие и попытки его осуществить
Различные формы сексуального насилия настолько плотно вплетены в ткань нашей культуры, что иногда практически неразличимы и невычленимы из неё
Сексуальное насилие и связанные с ним косвенно и прямо практики — слежка, преследования, похищения, словесные и физические домогательства — сопутствуют представлениям о том, что одни люди могут быть объектами для удовлетворения желаний других, вне зависимости от своей воли. Как и в других случаях, такое насилие проистекает из злоупотребления властью. Особая черта сексуального насилия — в том, что порой оно не воспринимается как насилие. Поскольку различные формы сексуального насилия настолько плотно вплетены в ткань нашей культуры, что иногда практически неразличимы и невычленимы из нее, то и в искусстве сексуальное насилие подчас подается как что-то нейтральное или даже игривое и захватывающее.

Древнегреческая мифология — сюжетная база для классического европейского искусства — полнится историями о любовных похождениях богов, которые при более пристальном изучении сплошь оказываются сценами злоупотребления властью или, говоря прямо, насилием. Верховный бог-олимпиец Зевс, известный своей безудержностью, овладевал привлекшими его внимание смертными благодаря хитроумным поступкам и неоспоримой власти над жертвами. В живописи и скульптуре в подобных сценах далеко не всегда бросается в глаза факт насилия. То, как зритель поймет для себя сюжет, во многом зависит от интерпретации художника. Что происходит на холсте? Ухаживание или домогательство? Любовные игры или преследование жертвы? Желанное для обеих сторон соитие или изнасилование? На протяжении сотен лет художники использовали свое мастерство, по-разному расставляя акценты в «любовных историях» из древнегреческой мифологии, Ветхого завета и других источников. Их выбор, отражающийся в композиции, позах, жестах, мимике персонажей и общей тональности произведения, — далеко не всегда результат личного отношения к описываемым сценам. В большей степени на формальные решения влиял уровень терпимости общества к разным формам насилия, маркирование определенных действий как дозволенных или же запретных, насильственных. Пренебрежение личными, в том числе и телесными, границами далеко не всегда относили к насильственному поведению, и, поскольку любовные сюжеты никогда не теряют своей популярности у публики, художники снова и снова изображали сцены, в которых имеют значение желания лишь одной из сторон.

Иногда насильственные подробности той или иной истории и вовсе стирались за внешней оболочкой сюжета. Отсюда, например, желание аристократических родителей придать облику юного пастушка Ганимеда, которого похищает для своих утех Зевс, превратившийся в орла, внешнее сходство с собственным отпрыском. Разумеется, подобные картины создавались без злого умысла: богатые заказчики стремились подчеркнуть свою избранность, вписав свою семью в истории о богах. А что может быть более ценным, чем обратить на себя внимание бога? Неприглядные стороны мифов в таких случаях всегда оставались за кадром.
Сатир и менада.
Древнегреческий килик
Неизвестный автор
490−480 до н.э.
Даная

ТИЦИАН ВЕЧЕЛЛИО
1553−1554. Холст, масло. 128×178
Похищение Ганимеда
ПИТЕР ПАУЛЬ РУБЕНС
1611. Холст, масло
Похищение Ганимеда
ЭСТАШ ЛЕ СЮЁР
1650. Холст, масло
Похищение Ганимеда
НИКОЛАС ГЕРРИТС МАС
1678.Холст, масло.113×104
Аполлон и Дафна
ДЖАН ЛОРЕНЦО БЕРНИНИ
1622−1625. Мрамор. Высота 243
Сусанна, застигнутая старцами в купальне
ПЕТР ВАСИЛЬЕВИЧ БАСИН
1822. Холст, масло. 102,5×76,5

5
Критика и попытки переосмыслить насилие
Со времен «Герники» Пикассо почти каждый художник рефлексирует на тему насилия в той или иной его форме. Многие художники посвятили свое творчество попытке осмыслить коллективный посттравматический синдром, который переживало европейское общество в послевоенные годы.
Долгое время человечество воспринимало насилие как данность и норму, не пытаясь подвергнуть его какой-либо критике и даже не задумываясь, возможно ли это. В христианском сознании «злая природа» человека предопределена первородным грехом, и единственный способ борьбы с ней — вера и покаяние. Отдельные мыслители, гуманисты и религиозные деятели, конечно, критиковали насилие в отдельных его проявлениях еще в далеком прошлом, но последовательная критика феномена человеческого насилия началась лишь в XX веке с подачи таких философов, как Жорж Сорель, Эрнст Блох и Вальтер Беньямин.

Искусство не оставалось в стороне от развития философской мысли, своими средствами обращая внимание мира на проблему насилия. Как и в философии, отдельные примеры критики насильственного поведения встречались в изобразительном искусстве и в классический период. Еще в XVII веке Рембрандт заключил в образе Минервы, богини справедливой войны и мудрости, антивоенный посыл, показав ее отвернувшейся от военных доспехов и обратившейся к книге. Современница великого голландца — итальянская художница Артемизия Джентилески — в своих полотнах выразила бурный протест против насилия над женщинами, которому довелось подвергнуться и ей самой. В соответствующих духу времени по эмоциональному накалу и кровопролитности картинах она показала жажду мести и возмездия за пережитую несправедливость. В начале XIX века Франсиско Гойя показал истинное лицо войн в своей эпохальной серии гравюр «Бедствия войны», а в конце того же столетия Василий Верещагин написал красноречивый «Апофеоз войны» с посвящением «великим завоевателям — прошедшим, настоящим и будущим».

Однако в период мировых войн и в особенности после завершения второй из них, когда вопрос о том, возможна ли «поэзия после Освенцима», повис в воздухе, тема насилия в искусстве встала особенно острой. Искусство изменилось до неузнаваемости, и попытка осмыслить насилие стала одной из ключевых его задач. Со времен «Герники» Пикассо почти каждый художник рефлексирует на тему насилия в той или иной его форме. Многие художники посвятили свое творчество попытке осмыслить коллективный посттравматический синдром, который переживало европейское общество в послевоенные годы. Начиная с 60-х годов XX века большую роль в современном искусстве начал играть феминистский перформанс, который ставил своей задачей переосмысление телесных границ женщины и женского вообще. Все больше работ современных художников так или иначе обращено к темам насилия в семье, изнасилований, садизма, превышения властных полномочий и войн. Новые техники, материалы и способы выражения иногда делают произведения современного искусства чрезмерно натуралистичными, пугающими и отталкивающими на вид. Но нужно понимать, что шок-эффект, к которому часто обращаются художники, работающие с темой насилия сегодня, призван обратить внимание зрителя на те проблемы и боль, которые порождает настоящее насилие. И в этом они ничуть не отличаются от мастеров прошлого.
Минерва
РЕМБРАНДТ ХАРМЕНС ВАН РЕЙН
1635. Холст, масло. 137×116
Серия «Бедствия войны»,
лист 2: По причине или без


ФРАНСИСКО-ХОСЕ ДЕ ГОЙЯ-И-ЛУСЬЕНТЕС
1814−1820. Офорт
Герника

ПАБЛО ПИКАССО
1937. Холст, масло. 349×776
Ужасы войны
БРАТЬЯ ЧЕПМЕН
1993
Майра
МАРКУС ХАРВИ
1995

БЭНКСИ
2004. Граффити
Заключение

Насилие многолико. Иногда, например, в случае охоты, оно даже не воспринимается многими людьми как насилие, порой оно социально одобрено, как войны. Периодически отношение к некоторым его формам меняется с течением времени, что произошло с домогательствами и телесными истязаниями. Искусству и человечеству хорошо знакомы все эти формы. Однако, помимо этого, искусству, как и человеческому обществу, присуще стремление к лучшему.

Обнаруживая жестокую сцену в художественном музее, нужно понимать, что изображение чего-либо не тождественно поощрению этого. Это относится и к произведениям, созданным в глубокой древности, и к тем, что делаются сегодня. Не всегда возможно сразу точно определить, чем руководствовался художник, изображая ту или иную насильственную сцену. Такие произведения могут быть данью традиции, хладнокровной фиксацией исторического события, следованием вкусам заказчиков или критикой. При этом как само насилие, так и размышления о нем, могут скрываться за весьма безобидными на вид произведениями, где не увидишь и капли крови, и, чтобы правильно считать смысл, необходимы дополнительные знания об изображенных персонажах и их действиях. В любом случае практически всегда даже за самой жестокой сценой, которую можно увидеть в произведении искусства, стоит реальный опыт, с которым художник взаимодействует и работает доступными ему средствами.
Практически всегда, даже за самой жестокой сценой, которую можно увидеть в произведении искусства, стоит реальный опыт, с которым художник взаимодействует и работает доступными ему средствами.
Над выпуском работали:
Автор текста: О. Киташова
Редактор-искусствовед: М. Гордеева
Редактор: С. Суворова
Структура и дизайн: П. Каллиников
Руководитель проекта «Арт-Портал»: Е. Филинова
manager@directmedia.ru
www.directmedia.ru
Made on
Tilda